Medsocium.com

Фесенко У.А. Харьковский государственный медицинский университет Микрофлора зева и носа обсеменяет рану при операциях в полости рта, а также нижние дыхательные пути при интубации трахеи, особенно назотрахеальной. Потому изучение обсеменности зева и носа необходимо для профилактики не только нагноения ран в ротовой полости, но и нозокомиальной пневмонии. Целью нашей работы было изучение микрофлоры зева и носа для оптимизации антибиотикопрофилактики при плановых челюстно-лицевых операциях у детей. Материалы и методы. Мы изучали результаты бакпосевов из зева и носа у 119 детей в возрасте от 6 месяцев до 18 лет, которым проводились плановые челюстно-лицевые операции. 36 исследований (1-я группа) проведено за 2000-2001 годы, 83 ребенка (2-я группа) обследовано за 2004-2005 годы. Результаты исследования и их обсуждение. Все виды микрофлоры, высеянные у обследованных детей, а также частота их высеваемости по группам приведены в табл. 1. Таблица 1. Частота высеваемости микрофлоры У 88,2 % детей высеяны стафилококки. В динамике носительство стафилококков выросло с 75 % до 94 %. Этот рост произошел в основном за счет носительства эпидермального стафилококка: с 19,4 % до 43,4 %. Носительство золотистого стафилококка незначительно снизилось: с 55,5 % до 49,4 %. Сапрофитный стафилокк высеян только у одного ребенка. Носителями стрептококков были 42 % детей. За 5 лет случаи носительства стрептококков участились с 27,8 % до 48,2 %. Носительтво бета-гемолитического стрептококка выросло с 19,4 % до 30,1 %; альфа-гемолитического стрептококка – с 5,5 % до 14,5 %. Кишечная палочка высевалась у 5,9 % детей, в динамике ее носительство возросло с 2,7 % до 7,2 %. Кандидоносителями были 10,9 % детей, рост этого вида носительства за 5 лет – с 8,3 % до 12 %. У 7,6 % обследованных детей посев роста не дал. Частота таких случаев за 5 лет снизилось с 13,9 % до 4,8 %. Другие виды микроорганизмов высевались в единичных случаях. Рост обсемененности микрофлорой зева и носа внесло коррективы в схемы антибиотикопрофилактики при челюстно-лицевых операциях у детей. У детей 1-й группы за 2000-2001 годы в основном применялись полусинтетические пенициллины с ингибиторами бета-лактамаз, при некоторых операциях (уранопластика, гайморотомия, остеотомия, артропластика) – в сочетании с аминогликозидами, метронидазолом. У детей 2-й группы за 2004-2005 годы основными антибиотиками были цефалоспорины II-III поколения. При обширных операциях их сочетали с метронидазолом, иногда с аминогликозидами. От попыток лечения бактерионосительства до операции мы отказались ввиду их неэффективности. Назначение антибиотиков с этой целью в предоперационном периоде приводило к явлениям дисбактериоза кишечника, кандидоза полости рта, не устраняя при этом бактерионосительства. Случаев нагноения ран мы не наблюдали. Остаточные дефекты неба после уранопластики в результате некроза участка лоскута нельзя отнести к последствиям неэффективности антибиотикопрофилактики. Причиной таких случаев могут быть и ишемия лоскута из-за отека или сдавления пластинкой, и смещение лоскута при различных манипуляциях, и т.д. Частота таких дефектов в нашей практике за последние годы резко снизилась, что скорее связано с усовершенствованием техники операций. Случаев дыхательных осложнений, связанных с интубацией трахеи, мы также не наблюдали. В обеих группах было по одному случаю обструктивного бронхита, причиной которого, скорее всего, служило переохлаждение. Явления бронхита у обоих детей появились на 4-5-е сутки после операции. Антибиотики у них не меняли, выздоровление наступило в течение недели. Выводы: Бактерионосительство у детей с челюстно-лицевой патологией существенно участилось, что необходимо учитывать при подборе антибиотиков для профилактики нагноений ран и дыхательных осложнений после интубации трахеи. Назначение антибиотиков с целью санации зева и носа до плановых операций неэффективно и нерационально. В перспективе мы планируем подробно изучить чувствительность микрофлоры зева и носа к антибактериальным препаратам и сопоставить их с клинической эффективностью антибиотиков.